«Море — это вечное движение и любовь, вечная жизнь» — Жюль Верн.

Данные тексты являются художественными произведениями. Все персонажи вымышленны, совпадения с рельными людьми и событиями — случайны.

Итома

Я хорошо помню, когда и как это произошло. Виталий, руководитель компании в которой я работал, пригласил меня провести две недели на катере «Итома». Нас было четверо — Виталий, Дмитрий, со своим другом Алексеем, и я. 2002 год, Кабо Верде — Острова Зеленого Мыса, остров Сал. Мекка виндсерферов. И Океан. До этой поездки я был только на Мальте и в Турции. А тут — ОКЕАН.

В зале прилета аэропорта было как-то необычно. Я стоял и улыбался в очереди на паспортный контроль, когда вдруг понял, что меня так поначалу смущало — гул.Я вслушался — это был шум прибоя. Океан размеренно бил в берег и этот звук отзывался во мне чем-то неясным, новым. После паспортного контроля передо мной вдруг возник большой человек в белых шортах с обветренным лицом и красным, обгорелым носом. Он представился Томасом и кого-то ждал в аэропорту. Сотрудники аэропорта стали выносить в зал багаж. Вдруг Томас схватил какой-то большой мешок со снаряжением и оттащил его в дальний угол зала прилета. Мешок быстро погрузили в пикап, нас посадили в кабину и мы поехали. Сал мне запомнился красным, как Марс. Красная глина и растрескавшийся асфальт. Через 10 минут пикап затормозил — мы стояли у причала. Нас ждала «Итома».

Все быстро стали загружать вещи на борт. В большом чехле, что Томас взял в аэропорту оказался новый телевизор - его провезли контрабандой, чтобы не платить пошлину. Я стоял и не как мог войти на лодку — мне хотелось поприветствовать Океан, опустить в него руки и умыть лицо, как бы сказав ему «Здравствуй, прими меня, пожалуйста, я люблю и уважаю тебя». Мне не дали этого сделать — время было уже к обеду, а нам надо было еще добраться до места нашей первой стоянки засветло. Загудели двигатели и лодка стала удаляться от причала. Я сел на корму и свесил ноги в воду - я хотел хотя бы таки образом коснуться воды, чтобы выразить ей свое уважение.

Для тех, кто хотя бы раз стоял на доске для виндсерфинга, имя «Итома» значит очень много. «Итома» — это легендарная лодка, точнее, моторный катамаран, построенный специально с учетом специфики занятия водными видами спорта — виндсерфингом, кайтином и серфингом. «Итома» базируется на Кабо Верде, на ней живут и с нее катаются настоящие виндсерферы. «Итома» — это аббревиатура имен трех ее владельцев: Имре, ТОмас и МАкс. «Итома» была построена за два года в Восточной Европе на кредитные средства и деньги, которые Макс выручил, продав свой магазин снаряжения для виндсерферов. «Итома» была спроектирована Имре, он же был руководителем проекта. После постройки приятели решили обойти на лодке вокруг земного шара. Однажды, попав на Кабо Верде, они решили остаться здесь ненадолго, чтобы вдоволь покататься. А потом не захотели отсюда уезжать. Томас — капитан «Итомы», Имре — штурман и занимается фотографией, Томас отвечает за снаряжение и сервис. При этом ребят можно всегда попросить помочь сделать все, что угодно — они сделают это быстро и с улыбкой. Имре и Томас (Макса не было на лодке, когда мы жили на ней) катались на виндсерфинге так, что у меня захватывало дух. Больше всего меня поразил Томас, которого я вначале принял за алкоголика из-за его обгорелого носа. При своей внешне нескладной и плотной фигуре он мастерски катался на виндсерфинге. Он управлял доской легко и непринужденно. Я в полной мере оценил его опыт, когда в один ветреный день он привез нам обед на берег, где я учился стоять на доске, на виндсерфинге, зажав кастрюлю с едой между щиколоток.

Мне дали доску — большую и белую, шершавую сверху, чтобы ноги не скользили. Парус казался огромным прозрачным крылом бабочки. Томас спросил меня, если ли у меня опыт. «Конечно!», — ответил я бодро, хотя видел доску впервые. Первый день мне так и не удалось встать на нее. Я исцарапал все бедра, живот и руки об ее шершавую поверхность, когда забирался на доску. Соленая вода разъедала царапины и от этого каждый раз забираться на доску становилось все тяжелей. Парус невозможно было даже оторвать от поверхности воды. Команда и мои друзья изредка поглядывали за мной, но не вмешивались. Один раз подплыл Виталий на своем виндсерфинге и поинтересовался как у меня дела. Я ответил, что в порядке, всем видом показывая, что не намерен продолжать разговор. Виталий, как человек мудрый, не стал лезть с советами. Единственное, что он сказал — что на доску надо перестать злиться. Ее надо понять и слушать. Только тогда она поплывет. Я пытался и так и сяк. Злился, потом валился на доску и лежал на ней, дрейфуя. Говорил с ней, убеждая дать мне возможность встать на нее. Опять злился, опять говорил. Стемнело. Меня позвали несколько раз с лодки, но, поняв, что я не в состоянии доплыть обратно, Томас приехал за мной на катере. Прыгнув воду он быстро встал на доску и через минуту был уже рядом с «Итомой». Я же сидел в катере, который вел Имре. Мне казалось, что завтра я просто не встану. Ужинать я не смог. Прошел в свою каюту и свалился на кровать. Сон накрыл меня темным колпаком.

Я стоял на палубе, смотрел на качающийся горизонт и подумал, что был совсем не прав вчера, ругаясь на свою доску. Ведь если бы она давалась всем с первого раза, то это было бы не честно и не интересно. Это очень правильно, что за ее благосклонность мне надо биться в прямом и переносном смысле. Я нашел ее белый и шершавый бок в стойке досок. Погладил рукой. Подумал — тяжелая судьба у этой доски. Все на ней начинают, все ее ругают, лупят по ней кулаками и даже кусают (я увидел отпечаток зубов на ее потертом боку). А потом, когда начинают кататься, оставляют ее, меняют на другую и всю радость делят с ними. А ей опять приходится стоять в стеллаже и ждать очередного ученика, который будет ее ругать. Томас, застав меня за моими разговорами и танцами вокруг доски, ничего не сказал и, только сверкнув глазами, прошел в кухню.

Через час я уже болтался в воде. Доска плавала рядом. Парус все так же был приклеен к поверхности океана. Помолившись про себя всем своим богам я подплыл к ней. Положил на нее руку, потом вторую, оперся и поставил правое колено. Мне показалось, что доска стала покорней и как–то теплей. Что она уже не спорит со мной, а уступает. Не поддается, а именно уступает, понимая, что рано или поздно, но я встану на нее. Парус сам взлетел из воды, ноги приняли натренированную позицию и я поплыл! Всего несколько секунд длился мой первый заплыв. Ветер дунул чуть сильней и я рухнул в воду, подняв кучу брызг и ударившись головой о мачту. Но я был счастлив. Вынырнув из-под паруса я подплыл к доске, обнял ее за шершавый бок и поцеловал. «Спасибо тебе, моя доска, за то, что дала возможность почувствовать это счастье», говорил я. Оглянувшись через плечо на Итому я увидел стоящего на корме Томаса, который держал вверх руки с поднятыми большими пальцами. Я улыбнулся ему в ответ, чувствуя, что я все это заслужил.

Много чего я еще сказал своей доске в этот день. У меня получилось встать на нее и проплыть еще несколько раз. И каждый из них был по–своему великолепен и неповторим. Я опять все ободрал в кровь, но был счастлив. Вечером за мной опять прислали катер. Но в этот раз Томас широко улыбнулся мне, подавая руку. «Я знал, что ты это сделаешь, парень», сказал он, «Доска все чувствует и дарит свободу только тем, кто ее любит, чувствует и понимает», добавил он. Катер устремился к Итоме. Я сидел уставший и счастливый, завороженно смотря как в брызгах, вылетающих из-подноса катера, отражается солнце океанического заката. ©  Саша Гришин

Мороз

Такое ощущение, что замерзло все. Деревья, дома, дороги, машины. Я хочу, чтобы замерзло мое сердце. Чтобы мороз сковал мою память. Чтобы не осталось мыслей, чувств, переживаний и воспоминаний. Пусть будет холод в душе. Пусть будет холод в сердце. Я не хочу помнить твои губы на своих губах, я не хочу помнить твои руки на своем теле. Я хочу увидеть тебя близко–близко и не узнать.

Почему это невозможно? Почему человечество не научилось стирать из памяти любовь? Почему среди всех глаз я вижу только твои? Почему среди всех голосов я слышу твой голос? Почему мне так важно чувствовать хоть какую-то связь между нами?

У меня получится. Я смогу забыть тебя, не думать о тебе, не вспоминать тебя. Я выкину из своей жизни все, что было связано с тобой, все, что напоминает мне о тебе. Я начну жизнь с чистого листа, по-новому взгляну на окружающих меня людей, на мир вокруг, на себя в этом мире. Пройдет время, я буду идти по жизни уверенно, я стану независимой от тебя морально. Дышать спокойно, не вздрагивать от каждого шороха, не бояться нарушить "идиллию" наших отношений, не ждать твоего звонка дни и ночи напролет, не думать о том, с кем ты проводишь время, когда ты не со мной. Я буду свободна. Свободна от мыслей, переживаний, чувств, свободна от тебя.

Но однажды мы встретимся с тобой (обязательно встретимся, иначе и быть не может), я увижу тебя среди толпы, увижу твои глаза, услышу твой голос…. и я пойму, что за все это время я так и не смогла стереть тебя из своей памяти, я не забыла тебя; все эти годы я ждала нашей встречи…

Зачем? Просто, чтобы увидеть тебя… Я не могу без тебя сейчас, я не смогу без тебя никогда… © Tatiana.

Ты

Уже больше полугода прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я многому научилась за это время. Я научилась не звонить тебе по пустякам, не писать тебе мейлов, нормально реагировать на вопросы знакомых о тебе. Я научилась жить без тебя - ходить на работу, встречаться с друзьями, вести нормальный образ жизни; вот только жизнь потеряла всякий смысл без тебя. Я не смогла лишь одно - я не забыла тебя. Я помню твой голос, твой запах, прикосновение твоих рук, я помню практически каждое твое слово, я помню тебя, такого близкого мне и безмерно чужого.

Сегодня я увидела тебя. Я шла по станции «Чистые пруды»(именно там мы встречались с тобой чаще всего, чтобы побродить по Москве, посидеть в кафе за чашкой кофе и просто поболтать), ты стоял там и ждал кого-то. Еще полгода назад я бы не задумываясь, подошла к тебе, просто чтобы услышать твой голос, я бы пошла за тобой на край света, если бы только ты меня позвал, а сегодня я не смогла сделать и двух шагов.

Ты ждал ее. Я помню эту девушку, ты называл ее "просто знакомая". Но просто знакомых так не ждут, от встречи с просто знакомыми не загораются глаза, не появляется эта твоя улыбка. (Боже! Как хорошо я еще помню эту улыбку, когда-то ты так улыбался и мне). Она пришла, и вы пошли в наше кафе. Конечно, я не следила за вами, я просто это знала. Вы ушли, а я продолжала стоять в двух шагах от человека, который был и оставался моей судьбой.

Тогда, полгода назад, я решила поставить точку в наших отношениях. Это было сложно, это было больно, это было невыносимо. Это было необходимо. Ты говорил, что не готов к серьезным отношениям, что не надо торопить события. И я не торопила и ждала, очень долго ждала тебя. Я любила тебя. Если бы я знала, что просто нужна тебе, я бы смогла очень многое, но ты мне не мог дать даже этого. Я вычеркнула тебя из своей жизни.

Ты был очень хорошим другом, другом, который решал все мои проблемы, с которым мы ходили в кино и проводили ночи, ты был основной составляющей моей жизни. Я так и не смогла понять, кем я была для тебя. Теперь тебя нет рядом. Я больше не слышу твой голос, не вижу твои глаза, не чувствую твой запах рядом с собой и езжу другой дорогой. … ©  Tatiana.